Две любви во флаконе одной жизни: интервью с Викторией Дацун

Главный тренер баскетбольного клуба «Виктория» на протяжении всей жизни блестяще уклонялась от общения с прессой. Киану Ривз в «Матрице» мог о таком только мечтать. Впрочем, о Виктории нередко вспоминал в интервью её муж – Александр Станиславович Шимковяк.

Сан Саныч (именно так его звали воспитанницы) для не то что гродненского – белорусского баскетбола – фигура культовая. Об этом говорят его многочисленные регалии, но прежде всего – горящие глаза его воспитанниц всех возрастов, от мала до велика. Наталья Ануфриенко, Татьяна Лихтарович, Надежда Дрозд, Ольга Зюзькова – девушки, которые «разрывали» чемпионаты Европы и Олимпийские игры в составе национальной сборной, –  воспитанницы Шимковяка.

Успехам Александра Станиславовича его жена радовалась всегда больше, чем своим. Виктория Дацун с радостью бы продолжила работать ассистентом главного тренера, но два с половиной года назад Александра Шимковяка не стало. Виктории пришлось выйти из тени – против своей воли.

– Я все время работала вторым тренером у Александра Станиславовича, – интервью Виктория начала с объяснения, почему не стремится к чрезмерному общению с журналистами. – Он был более ярким, более эмоциональным. Журналисты всегда обожали с ним беседовать. Сколько раз у него брал интервью один только корреспондент «Прессбола» Александр Добриян – уму непостижимо. Одно из них, кстати, растянулось на добрых шесть часов.

Сан Саныч всегда поднимал острые темы, какие-то нерешенные вопросы, что не могло понравиться начальству. Я же… – задумалась на миг Виктория, – куда более осторожный человек. Может из-за характера, может в силу знака зодиака – во что я искренне верю.

И вы?.. – обрываю свой вопрос на полуслове.

– Дева. Нам свойственно всегда думать о последствиях. Однако я не боюсь общаться с прессой, нет, – продолжает тренер. – Просто не хочу в своём рассказе кого-то упустить, обделить вниманием или попросту обидеть. Иногда у меня просят высказать критику в адрес коллеги по цеху, а сама думаю: «На его месте вполне могла быть и я». Комментировать чьи-то действия уже постфактум всегда проще, чем принимать их в пылу игры. Поэтому коллег и игроков стараюсь чаще хвалить, нежели ругать.

– Но с бровки вы иногда производите впечатление довольно строгого тренера, не согласны?

– Большую часть своей тренерской карьеры я работала по принципу критики. Старалась всё время игрока поправлять, поправлять, поправлять. Вовсе не потому, что хотела как-то его унизить или обидеть, а хотела помочь игроку добиться лучших результатов. И только после ухода Сан Саныча из жизни я немного пересмотрела свое отношение… Да ко всей жизни, наверное. Своих подопечных нужно больше любить, больше хвалить – вот с этим кредо я работаю последние два с половиной года. В каждом игроке вне зависимости от его амплуа, возраста и так далее я нахожу сильную сторону и рассказываю ему об этом. «Вот ты быстрее всех бегаешь» или «У тебя самый техничный бросок в прыжке во всей Беларуси» – после таких слов дети сразу расцветают.

– Девочки удивились таким разительным переменам?

– Мне кажется, были немного в шоке, – улыбается Виктория Владимировна. – Хотя они сами очень повзрослели за эти два с половиной года.

Пошла в баскетбол из-за двойки по физкультуре

– Баскетбол – это ваша любовь с первого взгляда?

– Нет, сначала я занималась легкой атлетикой – бег на 400 метров, но после года занятий ушла из секции. Наверное, в глубине души понимала, что я всё-таки «игровичка». После легкой атлетики приключился волейбол. Он мне ну очень нравился, но будущей карьере помешала глупая травма.

А в баскетбол пришла совершенно случайно. У нас сменился учитель физкультуры, который поставил занятный ультиматум: «Не будешь ходить на баскетбол – буду ставить двойки». Вот такая вот мотивация! – смеётся Виктория Владимировна. – Я училась на «отлично», поэтому двойка была чем-то немыслимым. Учитель был непреклонен, поэтому пришлось пойти на баскетбол. Быстро втянулась, стала лучшей в школе. Когда меня пригласили в команду, где все были на два-три года старше… Да, вот тогда я полюбила баскетбол.

Первый мой тренер – это Шпилевский Константин Казимирович, потом после восьми классов моя подруга стала ходить в автотранспортный техникум, где как раз преподавал Сан Саныч. Тот как-то сказал: «У вас нету тренировок? Ну тогда приходи к нам, побегаешь». Вот так я и пропала, – улыбается Виктория. – За неделю собрала документы из школы, пока мама была на отдыхе, подала их в техникум. Мама возвращается, а ее встречает фраза с порога: «Мам, я теперь учусь в автотранспортном техникуме».

– И как она отреагировала на подобный демарш?..

– Против, однозначно против! Мы планировали поступить в политехнический институт на экономическую специальность. Впрочем, я так и сделала уже после того, как окончила техникум. Но ни на секунду и никогда не была разочарована в этом решении. Я даже благодарна судьбе за него, поскольку именно оно во многом определило мою жизнь. Там я встретила своего будущего мужа, там я ещё больше полюбила баскетбол, а впоследствии полюбила и Сан Саныча. К тому же в техникуме была и очень дружная команда, со многими я общаюсь до сих пор. Не устаю повторять своим девочкам: лучшие ваши подруги по жизни – это те, с кем вы играете на площадке.

– Ничего не ёкнуло в груди перед поступлением в техникум? Какое-то предчувствие или интуиция не сработали перед этим судьбоносным выбором?

– Вы знаете, нет, просто Сан Саныч был чертовски убедителен, – смеётся Виктория. – Он мог убедить кого угодно и в чём угодно. Как доказательство – скептически настроенный родитель после разговора с ним свято верил, что его ребенку нужно продолжать заниматься баскетболом. Хотя перед беседой думал совершенно обратное!

Я и Александр Станиславович были родом из Бобруйска, и вместе с нами в Гродно переехали шестнадцать 15-летних девочек, а ещё столько же стояли возле автобуса и плакали, потому что тоже хотели ехать вместе с ним. Вот так сильно его любили дети.

«Медали и титулы – это далеко не самое главное в жизни»

– Вот уже с позиции тренера вы можете оценить себя как игрока?

– Мое самое высокое достижение – второе место в чемпионате страны, что как бы не очень значимо. Но вообще мне нравилось, как я играла. Всегда много забивала, особенно из-за дуги. С игровой точки зрения была немного хитрой, нестандартно мыслила.

Но приглашение в училище олимпийского резерва – РУОР – пришло слишком поздно. Я уже училась в автотехникуме, там все складывалось замечательно, и я не готова была променять уют и комфорт на столицу.

Мои ровесницы, воспитанницы РУОРа, в свое время стали олимпийскими чемпионками, и я считаю, что в ту сборную мне тогда было не пробиться.

– А ведь спортсмены в большинстве своём – амбициозные люди, которых устраивает только победа. Вы же решили довольствоваться малым…

– Да, так и есть, но для меня важнее то, что или кто тебя в данный момент окружает. Тебе не нужны высокие результаты, если тебе нравится то, как ты живёшь. Медали и титулы – это далеко не самое главное в жизни.

– Кто-то становится тренером после травмы, которая рушит карьеру, кто-то не видит себя в другом месте, кроме как в спорте… А как состоялся ваш переход от карьеры игрока к тренерскому ремеслу?

– Невероятно легко. Я постоянно была в баскетболе, знала эту игру изнутри. Так получается, что я вижу, кем должна стать девочка на выходе из баскетбольной школы, что ей нужно. Другое дело – как этого достичь? Но я никогда не стеснялась спрашивать у тренеров, признаваться в том, что чего-то не знаю. К тому же возле меня всегда был рядом мой главный учитель – Сан Саныч. Я знала все его секреты, все его фишки. От него же взяла и манеру разбирать игру. Раньше же не было никаких демонстрационных досок, – увлеченно рассказывает тренер. – Вместо планшета – стол в гостиничном номере, куда сбивалась вся команда, а вместо фишек – стаканчики или шашки, которые он постоянно возил с собой. Сан Саныч был мастером защиты. Его комбинаций попросту не было в классике, это была изюминка, фишка, стиль. Я пытаюсь продолжить его дело, внедрить их в свои наработки. Получается ли? Со стороны виднее.

«Никогда не смей говорить, что ты лучше всех»

– Ну вот сам Александр Станиславович порой признавался, что младшая команда – «Виктория» – давала бой «Олимпии». В такие моменты, по его словам, вы немного ехидно улыбались. Это соперничество всегда было присуще в ваших дуэлях?

– Наверное да, но всегда понимала, что он главный. Единственный человек, с которым мне никогда не хотелось конкурировать, – это мой муж. Повторюсь, он мой учитель и наставник – и всегда им был. Вот, например, случай… Мне было, наверное, лет 17-18, – начинает вспоминать Виктория. – Мы шли после тренировки или игры. Во мне тогда бурлили эмоции: я жутко возмущалась, что партнеры меня не понимают, говорила, что я самая лучшая на паркете, что забрасываю больше всех, а этого никто не ценит. Сан Саныч меня слушал-слушал, а потом резко остановился, развернулся – и пошёл в другую сторону. Я, опешившая совсем, постояла несколько секунд и кинулась за ним вдогонку.

– Вы куда? – спрашиваю его я. Ответ запомнила на всю жизнь:

– Если ты так говоришь, то нам с тобой не по пути, – и ушёл. Всё, мы разошлись, на следующий день он со мной не разговаривал. Я уже сама бегала, извинялась, а он все равно негодовал: «Чтобы я этого никогда не слышал!»

Зато я четко поняла одну мысль, которую должен знать каждый игрок в командном виде спорта. Насколько бы ты ни был крутым и классным, на твой личный успех пашет вся команда. С тех пор я никогда такого не говорила. И у своих детей пресекаю это на корню, как это сделал в своё время Сан Саныч.

– Никогда не возникало желания уйти из баскетбола куда глаза глядят?

– Ни-ког-да, – отчеканила тренер. – Я очень люблю свою работу и этот вид спорта, очень люблю людей, которые здесь работают. Обожаю тренировать детей, особенно от 13 до 18 лет, хоть это и считается самым трудным возрастом. Но именно с ними я люблю работать больше всего. Наверное, потому что уже знаю к ним подход, – усмехается Виктория.

– Я очень часто слышу, как тренеры взрослых команд кричат на баскетболиста: «Ну вот кто тебя учил?» Никогда не стоит так говорить. Заслуга тренера-предшественника уже хотя бы в том, что он помог остаться девочке в спорте и чему-то её научил, раз среди всех баскетболисток я заметила именно её! Дальше – это уже моя забота, мой педагогический талант.

– Неужели не хотели переключиться на взрослые команды? БОльшие достижения, куда более весомые титулы…

– Я как-то тренировала и взрослых: когда Сан Саныча не стало, какое-то время была у руля «Олимпии». Но вы помните про мой любимый возраст – это первое.

А второе… Вот никак не могу второго найти, – запнулась на миг Виктория Владимировна. – Наверное, другая психология работы с женской командой. Я люблю требовать неукоснительного соблюдения моих установок. В женской команде более опытные игроки могут сказать: «Нет, а давайте будем играть вот так». Мной это пресекалось на корню.

Дочь как пример для подражания

– Ваша дочь Александра была когда-то игроком, затем, как и вы, детским тренером. И вот в одном интервью с Александром Станиславовичем проскользнуло: «У нас одна проблема – дочка-игрок, а у нее проблем сразу две: мама-тренер и папа-тренер». Удавалось переключаться с тренерской роли на роль материнскую?

Не удавалось, честно признаюсь, и я в этом глубоко раскаиваюсь. Мама должна быть мамой в любом случае. К сожалению, моя дочь оказалась в такой ситуации, когда от неё слишком много требовали и очень мало хвалили. Здесь я очень виновата.

Может и к лучшему, что она не стала игроком, но она могла стать потрясающим тренером. Саша унаследовала отцовский характер при своём совершенно уникальном видении игры. Первая группа набора – и сразу четыре ее игрока попали в сборную Беларуси. И это первый опыт!

У неё сразу начало получаться. Наверное, дело было как раз в своем подходе. Она больше ориентировалась на западные лекала, американский тренировочный процесс. Её дети начали работать сначала над техникой. Помню, как она возмущенно спросила: «Мама, как я буду учить ребенка ставить заслон, если он не умеет вести мяч?» И она могла сама это показать, потому что была технически подкованной баскетболисткой. У неё было чему поучиться.

Наверное, её очень подкосил уход этих четверых девочек. Она сразу же сказала: «Какой смысл работать, когда у тебя забирают всех лидеров?» Но окончательное решение уйти из спорта Саша приняла после смерти папы. Она, наверное, переживала больше всех, у неё была своя, особая связь с Сан Санычем. Оставаться в профессии, которая всем своим существованием напоминала об отце, она никак не могла.

Утренние «нормативы» семьи Шимковяков

– Главный тренер «Виктории», ассистент главного тренера «Олимпии», главный тренер национальной сборной U-18… А есть ли вообще время для себя с таким-то списком должностей?

Хорошо, что у меня есть частный дом, потому что очень люблю цветы. Там у меня есть небольшой огородик, свой цветник, за которым я присматриваю. Я, наверное, немного странный садовник: у меня нет любимчиков в плане цветов или растений, – объясняет Виктория. – Просто люблю, когда в моем саду все в порядке, все было красиво и ухоженно.

– Наверное, и в жизни так, стремитесь все разложить по полочкам?

Вот не скажу, что я какой-то педант. Просто стараюсь, чтобы все было чисто и, что немаловажно, разложено по местам. Я так даже готовлюсь к тренировкам: у меня все расписано на месяц вперёд.

Сан Саныч, кстати, тоже ценил порядок, но немного в другом: в работе и голове. Что касается домашней жизни, то я его, конечно, разбаловала, – признается тренер. – Он все время порывался вымыть посуду, а я была против: «Сама все уберу, сама все накрою». Хотя по дому он мог сделать всё, что угодно: и плитку положить, и вымостить дорожки, и бачок починить. Он, наверное, так отдыхал от баскетбола.

– То есть всё-таки и от дела твоей жизни нужен отдых?

– Ну… – впервые за интервью Виктория долгое время не знала, что и ответить. – Я не могу сказать, что в свободное время общаюсь с друзьями. Наверное, замкнулась в себе последнее время. Мне больше нравится быть одной, но все равно нахожу возможность… По магазинам я не хожу, – начинает перебирать собеседница. – Могу выбраться в кафе пообедать. Наконец-то занялась английским, в летнюю пору по вечерам могла посмотреть какой-то сериал – раньше такого не было. Очень люблю детективы – не знаю, почему. Раньше их читала, но теперь не могу – зрение, – разводит руками Виктория. А так у меня дома огромная домашняя библиотека, и книги там стоят вовсе не для вида.

– Итак, подытожим: всюду должен быть порядок. Прямо как у Чехова: и лицо, и одежда, и душа, и мысли. Вам это перешло от Сан Саныча?

 Да, особенно пунктуальность – когда нужно было вовремя встать. Этому он меня научил, – смеётся Виктория. – После того, как мы стали вместе жить, через год родилась дочка. И вот представьте: я встаю, готовлю на всех четверых завтрак (у него был ещё сын от первого брака), за всеми убрать, привести себя в порядок, одеть ребенка – и тут уже настало время выходить! Сама я одевалась в последний момент, и если не укладывалась в «норматив», то он собирался, забирал детей и уходил. А я бежала и их догоняла, после чего он все равно мог пару минут ворчать.

– Ну это прям немного по-спартански…

– Да, жёстко, ну а как иначе? – улыбается Виктория. – К тому же мы и не ссорились никогда. Напряжение между нами длилось ну максимум пару минут, пока кто-то из нас не понимал: да, можно было и по-другому.

«Я из тех женщин, которые на войне бы подавали мужу патроны»

– И неужели не было завистников, которые за спиной бы шептали: «У, молоденькую своей любимицей сделал», которые видели в этом не любовь, а обычную интрижку?

Если даже и было такое, то я никогда не хотела об этом знать. Когда кто-то начинал заводить шарманку вроде: «А вот те про тебя сказали то-то», я тут же обрывала на полуслове. Нет, не хочу. Мне все равно. И этому тоже меня научил Сан Саныч. Когда я в первый раз сильно расстроилась из-за чего-то подобного, он сказал: «Если ты будешь всех слушать, то можешь сразу идти вешаться». В этом плане у него было такое же мировоззрение. «Пусть про меня все говорят, что хотят, – все равно буду делать то, что делаю». Считайте, что это было его кредо.

Он рассказывал про нашу семью всё, аргументируя это тем, что так или иначе злые языки все равно будут шептаться. Так что пусть все обо всём знают – тем меньше будет слухов. Я не настолько открытый человек.

– Когда ты безумно любишь другого человека, то ты можешь в нём раствориться, потеряться. Ни разу не возникало такого ощущения?

– Совершенно не было, потому что он всё время давал мне понять, как много я для него значу. Я никогда не ощущала обиды на него. Никогда не хотела как-то переступить через него, почувствовать себя главной… Нет. Ни разу. Мне за ним было надежно и уютно. Я из тех женщин, которые, если их мужчина воюет, будет стоять сзади и подавать патроны, – улыбается Виктория.

Когда Александр Станиславович был жив, не замечала, как много у меня друзей, как много людей, которым я не безразлична. Он, наверное, заменял всех: и мужа, и друзей, и подруг, и наставника. Когда его не стало, то рядом тут же оказались многие, многие люди, которые сплели вокруг меня кокон из любви и заботы. Мне казалось, что они были возле меня неотступно: и днем, и ночью. Все время подгружали меня чем-то. Тамара Афанасьева, тренер по легкой атлетике, таскала меня по интеллектуальным квизам каким-то, чтобы не оставалась одна, Валентина Навойчик с Ирой Маклаковой подгружали работой. А когда находили меня в тренерской в слезах, то тут же говорили: «Так, ну что ты здесь сидишь? Тебя там дети ждут твои, а ты тут сырость разводишь!»

Но самый большой друг – ­это мама, мой ангел-хранитель. Она каждый день звонит и с беспокойством спрашивает, как я. Не шучу: каждый день. Пять лет назад она переехала ко мне в Гродно из Бобруйска, и теперь мне стало куда проще заботиться о ней. Правда, кто о ком заботится – это тот ещё вопрос, хоть ей уже и 78 лет. Она всё время старается меня оградить от домашних забот: и накормит, и в дорогу соберёт, и собойки «ненароком» в сумку подложит, – улыбается Виктория.

Дети меня тоже поняли, наверное, как никто другой. В первые два месяца они так трудились на тренировках, так играли, что комар носа не подточит. Для них это тоже была тяжелая утрата, и они тоже переживали вместе со мной. Ведь казалось все время, что Сан Саныч тут, рядом, вот он должен зайти в спортзал!..

…я им всем за это очень благодарна.

Как бы ты ни готовился к интервью, никогда не знаешь, каким оно будет после нажатия заветной иконки с дискетой. Я рассчитывал на разговор про гродненский баскетбол и спорт в целом, а вышла по итогу история любви; любви такой сильной, что поневоле удивляешься: как такая непередаваемая гамма эмоций могла проноситься между двумя людьми за одну секунду? Для тех скептиков, которые считают это опасным или даже невозможным, Виктория уже дала ответ: она бы ничего в своей жизни не поменяла – ни на грамм, ни на йоту. И золотые медали, гонорары и даже титул олимпийского чемпиона не заменят верного человека рядом, которому ты подашь и тарелку с борщом, и пулемётную ленту.

Пресс-служба БК «Принеманье»

Фото Ольги Татариновой и Михаила Исаченко